Известные воры в законе в ссср

Известные воры в законе в ссср

Истории о ворах в законе очень популярны. Однако их жизнь в кругу семьи и близких мало кому известна. В одной песне поется: «А уж доля у вора незавидная». Так ли это? Безусловно. Однако в общество считается, что воры в законе сказочно богаты, их окружают толпы охранников, ездят законники на шикарных автомобилях.

Без денег и полуголодные

Многие воры в законе, живя на свободе, не имели ничего и жили за счет краж. Покойный вор в законе Георгий Чиковани (Гоги) вспоминал, что «полуголодые были». «Не зарились, у кого что есть. Украл — живешь, не украл – голодаешь», — говорил он. Вор в законе Андрей Крылов (Крыл), по рассказам его жены, на свободе даже не имел денег на чашку кофе. У многих были возможности жить в комфорте, однако жесткий кодекс воровской чести запрещал даже думать об этом.
Новосибирский вор в законе Степан Силич, по рассказам его внучки, был аскетом старой формации. Интерьер его жилища был прост: старый обшарпанный дерматиновый диван, да табуретка. Местные авторитеты не раз уважительно пытались оказать ему материальную помощь, но убеждения не позволяли Степану принять ее. Квартира Гоги Чиковани тоже не блистала роскошью — только самое необходимое.
Будучи на свободе, законники много внимания уделяли помощи заключенным – деньги выделялись из общака. Такие воры в законе, как Андрей Исаев (Роспись) и Алексей Сухочев (Зуб), все время разъезжали по заключенным с такой «помощью». Останавливались переночевать где придется. Из имущества — одежда и сумка. Машина — общаковская.

И в семье не найти покоя

К семейным ценностям воры в законе были в основном равнодушны. Кто-то ее имел, а кто-то — нет. У таких легендарных законников, как Вася Бузулуцкий, Корж, Савоська, Ростик, семей не было. Правда, у них были сожительницы. Грузинские же воры в законе, наоборот, обзаводились семьями. Но и после этого не находили покоя. К примеру, легендарный батумский вор Зури Цинцадзе все свое основное время посвящал помощи простым жителям Батуми, заботе о заключенных. Он всех принимал у себя дома. Дети воров в законе часто подолгу не видели своих отцов.
Вор Сергей Бойцов даже написал такие стихи: «Я шёл по жизни, словно ветер. Куда хотел, туда летел. Чужим я радовался детям, своих же так не заимел, Как тяжело сейчас мне думать, что в жизни много потерял, Как много в жизни я не видел. Вся жизнь моя — сплошная серость, и лучшего не видел и не знал».
По рассказам жены законника Андрея Крылова, «он хотел верить и любить, быть просто счастливым человеком».

Расшатанные нервы и подорванное здоровье

Покойный вор Валерий Силагадзе (Сухумский) в любви счастья тоже не нашел и утешение искал в алкоголе.
Вообще многие воры старой формации увлекались горячительными напитками. Например, Евгений Васин (Джем), Фарид Хабибулин (Резанный) уходили в сильные запои, что часто заканчивалось сердечными приступами и больницей. Но были и такие, как, например, Валерий Длугач (Глобус), которые не пили, не курили, не были наркоманами и вели здоровый образ жизни. Но таких были единицы. В основном из тюрем законники выходили с расшатанными нервами и сильно подорванным здоровьем.

«Беломор» и миф о сытой жизни

Воры в законе тщательно следили за внешним видом и на людях всегда выглядели аккуратно. Весной и летом они носили кепки-восьмиклинки, плащи, брюки со стрелками, джинсы. Осенью и зимой — обязательно норковые или ондатровые шапки, пальто, дубленки и теплые перчатки. Их вид должен был показать, что носитель одежды ведет безбедную сытую жизнь, что в реальности было блефом.
Модными папиросами среди законников считались «Беломор» и «Казбек». С конца 80-х курили импортные сигареты, например, болгарские «Радопи». С деньгами расставались легко и быстро, часто «спуская» их в ресторанах. Многие, чтобы не вызвать подозрений, представлялись инженерами или моряками.

russian7.ru

c. «Воры в законе» в СССР в 60-70 годы.

После смерти Сталина в 1953 году и начала разложения тиранического режима появились новые возможности для реализации криминальных способностей воров в различных сферах общественной жизни. Формирование современной субкультуры криминального мира напрямую связано с реформами Хрущева, направленными на полное уничтожение преступности в нашей стране.

Еще одним последствием социально-культурных трансформаций, происшедших в ходе правовой реформы 1958-1961 гг., является атмосфера конфронтации между администрацией и заключенными, определяющая весь блок вторичных проблем, таких, как наличие постоянных дестабилизирующих факторов в деятельности пенитенциарных учреждений, эксцессов (захваты заложников, бунты, массовые акции протеста и т.п.), существовавших на протяжение четырех последних десятилетий, но ставших достоянием гласности только в последние 10 лет.

Психологическая атмосфера, сложившаяся в пенитенциарных учреждениях в результате появления тюремной субкультуры и реакции на нее администрации, напоминает ситуацию с вынужденным совместным проживанием на одной территории несовместимых по культурным установкам групп. В условиях перманентной “холодной войны” говорить о возможности конструктивной работы по исправлению заключенных или даже нормального функционирования учреждений было трудно.

Становление и распространение тюремной субкультуры вызвало последствия, выходящие за рамки чисто пенитенциарных проблем. Прежде всего это привело к криминализации общества, росту профессиональной и организованной преступности, в частности, к возрождению в середине 70-х годов клана «воров в законе», практически уничтоженного в конце 50-х — начале 60-х годов. Отчасти это произошло из-за распространения тюремной субкультуры, (а с нею и криминальных установок) среди населения, отчасти потому, что нынешние тюрьмы и лагеря стали постоянным источником, подпитывающим существующие и возникающие криминальные структуры.51

Немаловажную роль в возрождении института «вора в законе» сыграло внедрение в деятельность правоохранительных органов в 60-80 годах политико-волюнтаристского лозунга «о возможности полного искоренения преступности в СССР» и якобы достижении ликвидации профессиональной и организованной преступности в стране принизили роль правоохранительных органов в борьбе с правонарушениями. Все сводилось к блистательным бумажным отчетам, к планированию падения преступности. На самом деле в обществе набирало силу падение нравов. Оперативно-розыскную деятельность оперативных аппаратов МВД нивелировали до простейших форм и методов работы. Из ведомственных документов были исключены такие понятия, как «вор в законе», «уголовно — бандитствующий элемент», «бандформирование» и т.п. Исключение из нормативных документов вышеназванных и других подобных терминов и понятий, а также проведение реформы уголовного законодательства предопределили аморфность служебной деятельности правоохранительной системы в отношении «воров в законе» и других лидеров преступной среды. Авторы нового Уголовного кодекса 1960 года все термины и определения старого УК ГССР, относившиеся к отдельным формам организованной преступности, свели в основном к понятиям «банда» и «преступная группировка осужденных». Пропали на бумаге, хотя в жизни продолжали существовать, такие формы организованной преступности, как «шайка», «преступная организация» и др. Они камуфлировались в «универсальном» правовом понятии «по предварительному сговору группой лиц». В Уголовном кодексе содержался термин «организованная преступная группа», но его конкретное содержание в законе никак не раскрывалось. Поэтому использование таких дефиниций в качестве процессуального инструментария было практически невозможно. В основном оперативные работники, следователи и судьи отождествляли его с понятием «по предварительному сговору группой лиц». Это не требовало процессуально доказывать признаки организованной преступной группы или преступной организации, что, естественно, облегчало проведение судебных процессов по данной категории уголовных дел.

В свою очередь правоохранительные органы старались как можно реже применять статьи 78 и 79-1 УК ГССР , которые предусматривали уголовную ответственность за бандитизм и организацию преступных группировок осужденных с целью терроризирования заключенных и представителей администрации мест лишения свободы, (так называемый лагерный бандитизм). Это было обусловлено тем, что при любых вариантах возбуждения уголовных дел по этим статьям требовалось информировать центральные правоохранительные органы специальными сообщениями. В каждом случае МВД или Генеральная Прокуратура проводили служебные расследования и по их результатам привлекали руководителей органов внутренних дел, «допустивших подобное», к дисциплинарной ответственности, вплоть до снятия с должностей или увольнения со службы. Чтобы избежать таких последствий, работники милиции при расследовании бандитизма стремились применять схожие статьи уголовного кодекса, но имеющие меньший политический резонанс, такие, как, например, грабеж и разбой. В местах лишения свободы преступников наказывали в дисциплинарном порядке, в основном помещали в штрафной изолятор, а наиболее злостных нарушителей водворяли в помещение камерного типа. Таким образом, можно констатировать, что недобросовестная оценка особо опасных лидеров преступной среды, неблагоприятная социально-экономическая и социально-политическая ситуация в стране в 70-80-х годах и, как следствие, ослабление наступательности в борьбе с «ворами в законе» со стороны государства оказались для них своеобразной социальной передышкой, которая привела к реанимации и самому широкому распространению «криминально-негативной» идеологии и стимулировала рост «воровского» движения.52 Особенно ярко эти негативные процессы проявились на Кавказе, в частности в Грузии.

Если в период с 20-х по 50-е годы развитие организованных и профессиональных форм преступности, в том числе и института «вора в законе» происходило в жестких рамах тоталитарной системы и независимо от региона (союзной республики) имело практически идентичные характеристики, то в дальнейшем начался необратимый процесс регионального и этнического расслоения.

Документальное исследование авторов не выявило каких-либо документально подтвержденных отличий между грузинскими и русскими и другими криминальными авторитетами этого периода. Хотя в специальной литературе и материалах воспоминаний, довольно часто встречаются имена грузинских «воров в законе», которые имеют авторитет в местах лишения свободы и на воле.

Однако в дальнейшем ситуация изменилась и на арену вышла новая волна криминалов, приобретающая черты крестных отцов организованной преступности мафиозного вида. По мнению многих исследователей в начале 70-х в СССР уже появились все необходимые предпосылки для появления и разрастания теневой экономики и криминального предпринимательства, так как спрос населения на многие предметы первой необходимости оставался неудовлетворенным, а правительственная элита и правоохранительные органы завязли в коррупции.53

Прогремели дела – «первые ласточки», свидетельствующие о наличии хорошо отлаженной и четко функционирующей организованной преступности в СССР. Первая бандитская группировка (вооруженная автоматическим оружием) «Тяп-ляп» (Казань), первые «рэкетиры» – группировка Монгола, а с другой стороны: «Океан» (специализированный магазин в Москве), хищения лимонной кислоты и фальсификация спиртных напитков, дело Цецхладзе (фальсификация аджики), раскрытие крупных хищений и злоупотреблений в «Елисеевском» гастрономе в Москве, аферы и крупные хищения в строительных организациях, занимавшихся прокладкой и асфальтированием дорог в Черноземье и др. Многие уголовные дела выявили разветвленные и хорошо организованные цепочки преступных связей, уходящие в самые высокие эшелоны власти. Некоторые высокопоставленные «беловоротничковые» преступники занимали крупные посты в министерствах (вплоть до министра), правительстве.

В легальной системе власти тоже существует нечто подобное корпорации, братству – номенклатура. Сложная структура взаимоотношений чиновников, основывающаяся на членстве в КПСС, иерархической, стратификационной позиции в системе власти, родственных связях («кумовство»), общих материальных интересах, часто удовлетворяемых с прямыми нарушениями закона, приводят к тому, что:

а) Возникают мини-империи криминального характера. Наиболее яркий пример – республики Средней Азии (Узбекистан, Туркменистан). Существовали и «невидимые империи» – влияние какого-то лидера или группы лидеров на определенную территорию, сферу деятельности, например, конкуренция в борьбе за посты в правительстве между «ставропольской» и «днепропетровской» группировками.

б) Расследование уголовных дел по фактам злоупотреблений, хищений в крупных размерах, другим экономическим преступлениям встречает на своем пути серьезные препятствия, а иногда становится невозможным. Дела прекращаются «по звонку сверху». Это ведет к возникновению двойных стандартов, согласно принципам которых «власть» как функция руководства приобретает характер лицензии на безнаказанность.

В то же время КП КПСС по инициативе Н. Хрущева принимает решение об ужесточении борьбы с коррупцией, что повлекло ряд принципиальных дополнений и изменений во всесоюзном уголовном законодательстве. Так, 5 мая 1961 г. была усилена уголовная ответственность, вплоть до применения смертной казни, за ряд коррупционных преступлений, в частности за хищение государственного или общественного имущества в особо крупных размерах (свыше 10 тыс. рублей) и квалифицированное взяточничество. Однако ужесточение закона и применение исключительных санкций — ряд коррупционеров был приговорен к расстрелу (например, директор Елисеевского гастронома Ю. Соколов в Москве), не принесло должного результата.

Особенно ярко эти процессы проявили себя в Грузии, где процветали спекуляция, теневая экономика, невиданная коррупция и разложение властных структур. На примере этой республики можно с исключительной точностью смоделировать основные показатели и динамику развития организованной преступности в современном пост — советском обществе в целом, раскрыть механизмы ее функционирования и внутреннего взаимодействия. В то же время, указанные процессы в республике имеют региональную специфику и собственную логику развития.

В Грузии этого периода также сложилась напряженная криминогенная ситуация, которая свидетельствовала о быстром росте организованных форм преступности и коррупции. Этот период совпал с приходом к власти в 1971 году на пост 1-го Секретаря ЦК КП Грузии Э. Шеварднадзе, который занимал до этого должность Министра Внутренних Дел Грузии. Шеварднадзе развернул достаточно успешную кампанию по борьбе с коррупцией, в результате которой были привлечены к уголовной ответственности и осуждены значительное число чиновников, дельцов подпольного бизнеса и профессиональных преступников.54

Из неформальных преступных организаций того времени по характеру деятельности и направленности выделялись формирования так называемых цеховиков, спекулянтов-фарцовщиков, картежных шулеров, наперсточников, мошенников и другие группировки, имеющие чисто уголовные специализации. Из перечисленных специализаций наибольший интерес для нашего исследования представляют близкая к современным организованным преступным формированиям, как по направленности, так и характеру осуществляемой деятельности социальная группа — цеховиков. Эта группа экономических преступников возникла и развилась в СССР для нелегального заполнения на внутреннем рынке перманентного дефицита промышленных товаров, иностранной одежды и техники, которые стоили дорого и пользовалась большим спросом у населения. Причины дефицита были заложены в порочной экономической системе, которая заключалась в тотальной монополии государства на все виды производственной деятельности и запрете частного бизнеса, а также существовании т.н. «железного занавеса», закрывавшего СССР от остального мира, что только усугубляло сложившееся положение. Однако несмотря на все запреты, «ростки» свободного предпринимательства сумели проявиться даже в тоталитарном государстве, и спрос людей на конкретную продукцию – порождал предложение со стороны нелегальных производителей. Анализ архивного материала показывает, что в Грузии в 70-ые годы были созданы многочисленные незаконные предприятия «цеха», которые ориентировались на материальную базу легальных заводов и фабрик, однако на самом деле производили неучтенные товары из похищенного сырья. В частности, наиболее значительные производства, «цеха» по выпуску трикотажных изделий, были организованы братьями Лазишвили, которые стали первыми советскими подпольными миллионерами. В современных условиях эти деятели могли бы, выражаясь языком газетных шаблонов, стать легитимными богатыми «новыми грузинами». Однако тогда деятельность подобных бизнесменов была квалифицирована как нелегальная и повлекла суровую уголовную ответственность по нескольким статьям УК. Братья Лазишвили были арестованы и осуждены на длительные сроки лишения свободы за хищения и взяточничество, а их имущество конфисковано в пользу государства.55

В этот период успешная деятельность «цеховиков» попала в поле зрения грузинских «воров в законе», которые быстро оценили их экономическую мощь и уязвимость и смогли установить свой жесткий контроль за подпольными производствами. В результате были сформированы принципиально новые криминальные сообщества, в которых объединились интересы дельцов теневого бизнеса и профессиональных преступников – «воров в законе».

Воры взяли под свой контроль и другие специфические виды организованной преступности того периода, среди которых следует выделить деятельность так называемых «фарцовщиков» или спекулянтов, специализирующихся на перепродаже заграничной одежды, радиоэлектронной техники и других предметов, купленных у иностранных туристов, моряков, спортсменов и др.

В период хрущевской «оттепели», когда Советский Союз начал восстанавливать культурные и научные связи с Западом, появилась группа «бизнесменов», которая научилась обеспечивать потребительский рынок дефицитными товарами, перепродавая скупленные вещи у иностранцев и сограждан, побывавших за рубежом. По законам СССР подобная деятельность считалась преступной и сурово каралась правоохранительными органами. Чтобы противостоять репрессивному давлению системы, фарцовщики-перекупщики создали специфические преступные группировки, обладающие всеми признаками организованной преступности. Это были хорошо сплоченные группы, с четко определенными функциональными обязанностями каждого из членов. Так, например, одна группа преступников встречала иностранцев у гостиниц, ресторанов, музеев и театров и вступала с ними в коммерческие контакты (доставалы), другая — обменивала валюту (валютчики), третьи — реализовывала товар (барыги), четвертая — обеспечивали безопасность, и т.д. Фарцовщики создали специфический жаргон, имеющий сходство с воровской «блатной музыкой», состоящей из группы условных терминов. Обычно для этой цели использовались искаженные английские слова или блатные обороты, заимствованные у картежных шулеров и других преступных профессий. В числе рядовых фарцовщиков часто были школьники, студенты, рабочие и прочие социальные категории, не имеющие криминального прошлого. Видимо, поэтому, среди воровской элиты этот вид преступной деятельности не считался престижным, однако приносил значительные дивиденды, что, в конечном счете, стало решающим фактором для установления над ним контроля.

Следует отметить, что государственное правосудие СССР крайне негативно относилось к фарцовщикам. В Уголовном Кодексе Грузии существовала специальная статья «Спекуляция», в соответствии с которой предусматривалась уголовная ответственность за скупку и перепродажу предметов с целью наживы в виде лишения свободы; а также статья «Систематическое занятие бродяжничеством и попрошайничеством», в соответствии с которой предусматривалась ответственность за приставание к иностранцам. Однако наиболее суровое наказание предусматривалось по статье «Нарушение правил о валютных операциях». Так, любая валютная операция более чем на 40-50 долларов США в соответствии с указанной статьей каралась сроком лишения свободы до 10 лет, а сделка, совершенная в особо крупных размерах – вплоть до смертной казни.56 Подобная законодательная практика делала элементарную фарцовку и, неизбежно связанную с ней, валютную деятельность (для того чтобы купить у иностранца товар была необходима валюта) крайне опасной, но очень доходной криминальной профессией.57

Указанные факторы обусловили высокую организованность, четкую конспиративность и живучесть фарцового криминального бизнеса. Как показала практика, криминальные структуры организованные валютными спекулянтами и перекупщиками, создали хорошие предпосылки для возникновения современных группировок, занимающихся наркобизнесом и торговлей оружием.

Одним из видов организованной преступности можно считать и группировки профессиональных картежников – шулеров. Шулерство вообще неотделимо от азартных игр и по праву может называться второй древнейшей профессией, оно приобрело широкий размах именно в карточных играх. Первый в Советском Союзе процесс над карточным шулером состоялся в Москве в 1970 году. На скамье подсудимых оказалась группа шулеров, которые организовали преступную группу и обыгрывали в карты доверчивых граждан. Процесс тогда длился долго: прокурор доказывает, что обвиняемые пользовались специальными приемами, которые позволяли в течение долгого времени совершенно безнаказанно присваивать себе огромные суммы чужих денег. Московский уголовный розыск следил за группой в течение года, и его работники фиксировали каждый факт обыгрывания. Адвокаты же настаивали на том, что игра в карты — не преступление. В конце концов шулеров приговорили к тюремному заключению. После этого процесса и аналогичного в Новосибирске в прессе появились статьи, в которых возмущенные авторы клеймили позором следственные органы и суд: и в самом деле — какая дикость сажать в тюрьму людей за игру в дурака! Только когда следователи обратились к специалистам из МГУ с просьбой провести математическую экспертизу по теории вероятности и сделанные учеными расчеты показали, что для прихода необходимых для выигрыша карт нужно играть без перерывов около полугода, и эти сведения были опубликованы в печати, журналисты и общественность немного поостыли.58

По мнению А. Гурова карточные шулеры делятся на несколько основных групп:

1. Катранщики, представляющие собой элиту игорного бизнеса. Те, которые обыгрывают по-крупному, играют только с богатыми партнерами и только в специально отведенных для этого местах — катранах. Они в совершенстве владеют шулерскими приемами, обладают высоким интеллектом и недюжинными организаторскими способностями, а также связями в высших эшелонах власти и, естественно, в органах внутренних дел. Катранщики постоянно совершенствуют свое мастерство и берут на вооружение новейшие достижения науки и техники. Еще в те времена, когда о персональных компьютерах оставалось только мечтать, на катранах Москвы, Риги, Кишинева и Тбилиси появились специальные столы: с помощью вмонтированной в них аппаратуры высвечивались карты противника. Управление игрой вел соучастник, находившийся на балконе или даже в соседней комнате. Еще в семидесятые-восьмидесятые годы, когда о создании неформальных общественных организаций не могло быть и речи, шулера — катранщики (а во всем Советском Союзе их было несколько сотен) ежегодно собирались на съезд, чаще всего в Сочи или в Москве. Здесь решались насущные вопросы, в первую очередь те, что касались раздела территории страны на сферы влияния, утверждались межреспубликанские карточные турниры между шулерами, где велась игра либо «лобовая» (честная), либо — «по шансу» — с применением шулерских приемов. Здесь проигравшим считаются тот, чей прием сумели обнаружить. Допускались на съезды и гусары, стоящие в иерархии ступенькой ниже. 2. Гусары — это шулера, обыгрывающие граждан в общественных местах. Эта самая многочисленная группа игорных преступников подразделяется на три категории: гонщики играют в такси или других машинах, майданщики — в поездах и остальные — в общежитиях, на вокзалах, на пляжах и так далее. Как правило, гусары пользуются теми же шулерскими приемами, что и катранщики, однако по мастерству и по размаху явно до них недотягивают. Они превосходные психологи и наметанным глазом сразу определяют будущую жертву. Гусары, как и катранщики, не работают в одиночку: в их группе всегда есть подводник, который находит жертву и располагает ее к себе; сгонщик — он действует на жертву специальными психологическими приемами во время игры, играя роль разбитного парня, постоянно повышающего ставки и проигрывая. Он, кстати, и выигрывает последний кон, так как жертва во время игры вообще не обращает внимания на дурачка. Тасует колоду и под- гоняет карты под определенный расклад ковщик. Ну и наконец, охранник — он ведет разведку и обеспечивает безопасность во время игры. Приемов, которые используют шулера, великое множество. Это и метка, и натирание карт воском, дополнительная линия на рубашках, и даже специальная тренировка пальцев рук. В целях повышения чувствительности преступники срезают верхний слой на коже пальцев. Используется и так называемый салат — ложная тасовка заранее подобранных карт. Был, к примеру, один шулер, который постоянно носил между средним и указательным пальцами правой руки крохотное зеркальце и с то помощью подсматривал в колоде карты. Между прочим, чтобы привыкнуть к этому примитивному, но остроумному методу, шулер потратил несколько месяцев. Он ел, спал и даже мылся, сжимая зеркальце между пальцами.

3. Следующая ступень в иерархии — паковщики. Эти действуют в одиночку по методу «катать вполовину»: то есть сначала выигрывают все деньги, затем немного проигрывают и прекращают игру. Как правило, они работают в поездах, на вокзалах и в местах общественного отдыха.

4. Теперь ростовщики не считаются преступниками — в любом рекламном листке можно увидеть объявление о том, что даются деньги в долг под проценты, но еще десять лет назад ростовщики и скупщики долгов под проценты процветали на фоне игорного бизнеса. А для того, чтобы вышибать деньги из должников, ростовщики посылали жуков, которых специально подбирали из числа рецидивистов и бродяг либо из бывших «воров в законе».

До недавнего времени шулера считались самой элитной, самой образованной частью преступного мира. Удельный вес лиц с высшим, неоконченным высшим и средним специальным образованием в их рядах составлял свыше тридцати процентов. Сегодня, когда открылась широкая сеть казино, игорный бизнес получит как бы правовой статус. Специалисты-криминологи утверждают, что он полностью превратился в мафиозный.59

К квалифицирующим признакам новых криминальных объединений можно отнести: *

направленность на получение экономической выгоды путем удовлетворения потребностей населения СССР в дефицитных товарах и услугах; *

наличие четкой иерархии и распределение ролей внутри группы; *

наличие явно выраженных лидеров; *

наличие крепких связей с коррумпированными чиновниками, покровительствовавшими и способствовавшими незаконной деятельности организаций; *

обладание разветвленной сетью поставщиков и распространителей; *

стремление к ограничению круга посвященных членов группы; *

наличие хорошо организованной конспирации.60

Благодаря сращиванию с дельцами теневого бизнеса произошло заметное усиление касты «воров в законе» и быстрое разрастание количественных показателей профессиональной преступности. У грузинских «воров в законе» появились значительные материальные средства и они перестали зависеть от воровского «общака». Многие воры стали вести роскошный образ жизни: посещать дорогие рестораны, пользоваться личными автомобилями, носить дорогую одежду, пользоваться успехом у красивых женщин и обладать другими атрибутами влиятельных и респектабельных личностей. Благодаря этому статус «вора в законе» стал невероятно престижным в различных слоях грузинского общества особенно среди молодого поколения. В этот период молодежь стала особенно увлекаться воровской романтикой (наиболее привлекательными были мифы о воровской доблести, честности, блатные песни, фольклор), а сами «воры в законе» стали рассматриваться как надежные посредники для возвращения похищенной собственности (автомобилей), справедливые арбитры в конфликтах (разборках) и защитники от криминального «беспредела».

Вышеизложенное позволяет сделать вывод, что, несмотря на ужесточение методов по борьбе с преступностью, в 60-70-е годы в Грузии произошло окончательное формирование организованных преступных кланов нового типа, которые объединили в себе профессиональных преступников, представителей теневой экономики, покровительствующих им чиновников самого высоко уровня и коррумпированных сотрудников правоохранительных структур. Профессиональные криминальные группировки, возглавляемые «ворами в законе», также окончательно заполнили свою социальную нишу и их функции распределились как в общеуголовной преступной деятельности, так и в сотрудничестве с «теневиками».

В этот период в уголовной среде выделялись две категории «воров в законе». Первые — поддерживающие «воровскую идею и обычаи прошлого, и считающие себя хранителями «воровской идеи». В этом идейном духе они воспитывали приближенное молодое поколение правонарушителей. Вторые — хотя и относящие себя к приверженцам «идеи», однако лоббирующие реформы, т.е. внесение в традиции и обычаи преступного образа жизни значительных поправок и требующие соблюдения новых законов уголовной среды. Следует отметить, что, несмотря на некоторые расхождения в «идейных» позициях, обе категории обладали равным авторитетом, конфликты между ними на этой почве возникали редко.61

Изменения в деятельности и социальном статусе «воров в законе» требовали новых корректив в воровских законах, что в свою очередь могло быть решено только на всесоюзных воровских сходках. В литературе и оперативных материалах правоохранительных органов сведения о воровских сходках и местах их проведения являются достаточно противоречивыми. Так, по данным из различных источников подтверждается проведение в 1979 году главной сходки в Кисловодске, на которой была организована встреча между «ворами в законе» и, так называемыми дельцами — владельцами подпольных магазинов и «цеховиками». Переговоры проходили напряженно и в конце концов было принято решение, что воры на нужды «общака» будут брать 10% от дохода бизнесменов.62

В 1982 году, в Тбилиси, (Грузия) состоялась большая сходка воров, на которой обсуждались вопросы необходимости трансформации воровского сообщества в современном мире и увеличении участия воров в экономической и политической жизни в СССР. Автором этого проекта выступал известный «вор в законе» из Грузии: Джаба Иоселиани. Данную позицию поддержали другие грузинские и кавказские криминальные авторитеты, что было вполне объяснимым явлением. В Грузии уже тогда сложилась ситуация тесного взаимодействия преступных кланов с региональной правительственной иерархией. В республике процветали взяточничество и другие виды коррупции и государственные чиновники по существу являлись структурными звеньями преступного сообщества. Однако для большинства всесоюзных преступных авторитетов предложения грузинских «воров в законе» оказались неприемлемыми, т.к. предлагаемые реформы могли кардинально изменить нормы воровской жизни и по их мнению угрожали целостности криминального сообщества.

Через четыре года проблема реформирования воровского сообщества была вновь поднята на очередной сходке. Выступивший на «сходке» вор в законе «Васька Бриллиант» заявил, что воры должны придерживаться старых воровских законов и не участвовать в политике и бизнесе. Противоположную точку зрения выразили воры с Кавказа и особенно из Грузии, которую поддержали ряд славянских авторитетов. В результате, сходка приняла позицию Дж. Иоселиани и других кавказских «воров в законе». Эта реформа стала ключевой в жизни воровского сообщества и определила дальнейшее развитие всего криминального мира СССР на десятилетия вперед.

Роль Джабы Иоселиани в деле реформирования преступного сообщества СССР и Грузии трудно переоценить. Его вклад можно сравнить с достижениями знаменитого американского мафиози 30-50 годов ХХ века — Лаки Лучиано, который первым из лидеров сицилийской мафии смог отказаться от ограничений членства в криминальных семьях по национальному признаку (принадлежности к сицилийским корням), а также после окончания сухого закона в США организовавший ранее неприемлемые для традиционной мафии торговлю наркотиками и проституцию.

Д. Иоселиани был также реформатором преступного мира и успешно реализовал свою программу по внедрению во власть и бизнес на практике. (подробнее далее)

Следует отметить, что власти Грузии адекватно оценивали опасность профессиональной преступности и уже с 1982 года начали предпринимать активные попытки по противодействию распространению влияния «воров в законе» в обществе. В частности, был издан Приказ МВД Грузии от 31 августа 1982 года, «О состоянии борьбы ОВД с лицами, придерживающимися воровских традиций и мерах по ее усилению»63 (по нашим данным это первое упоминание в официальных документах Грузии «воров в законе»). В соответствии с этим документом, только в г. Тбилиси, было выявлено 56 лиц, придерживающихся воровских традиций и являющихся их лидерами. Причем эти данные, по мнению членов Коллегии, были не полными, т.к. во всех районах республики отсутствовала полная отчетность и целенаправленная оперативно-профилактическая работа и в результате вне поля зрения остались такие известные воры, как Айвазов Э.М., Кацарава В.И., Казаров А.Г., Барсегов К,А., Мелкадзе А.Г., Кикачейшвили Э.М. и другие. В документе также указывается, что существует опасная тенденция распространения «воровских традиций» среди учащихся школ и профтехучилищ. Такие факты были выявлены в №1, №19 и экспериментальной школе №1 г. Тбилиси и других учебных заведениях республики (необходимо отметить, что перечисленные школы были и являются самыми элитными учебными заведениями в республике). В данном Приказе констатируется факт тотального распространения воровских традиций в местах лишения свободы и их тлетворное влияние на остальную часть осужденных и есть указание на то, что лица, придерживающиеся «воровских традиций» и являющиеся ее лидерами, начали сращиваться с «дельцами», расхитителями социалистической собственности, выполняя функции телохранителей и опекунов.64 Указанный Приказ МВД Грузии намного опередил целую серию документов на всесоюзном уровне.

К середине 80-х проблема «воров в законе» стала серьезно беспокоить и центральное руководство СССР. В 1985 году был издан приказ МВД СССР «О состоянии и мерах усиления борьбы с рецидивной преступностью», в котором указывалось, что в 1985 году 95% по сравнению с 1977 годом возросло количество преступлений, совершенных особо опасными рецидивистами. 65

В этом же период был издан Приказ Министра МВД СССР «О состоянии и мерах по усилению борьбы с опасными проявлениями групповой преступности».66 В Приказе было отмечено, что резко возросло количество групповых преступлений, для которых стали характерны глубокая конспирация, внутригрупповая дисциплина, изощренность и изобретательность в совершении и сокрытии преступлений. Для совершения преступлений, как правило, разрабатывалось несколько вариантов действий, активно использовались транспортные и технические средства, различные приспособления, форма и документы работников милиции, заранее продумывался план сбыта краденного. В документе указывается на факты по сращиванию преступных групп с крупными расхитителями социалистической собственности, активизация «воров в законе» и других преступных авторитетов. Кроме этого в Приказе прямо подтверждаются факты существования общих воровских касс «общаков», мест нелегальных сборов – «сходок», а также участившиеся случаи установления преступных контактов между работниками МВД и ворами, в результате чего происходили проникновения в агентурный аппарат и получение документов прикрытия – справок об инвалидности и психических заболеваниях.

В 1985 году МВД СССР, с целью обобщения информации о криминальных авторитетах, распространило среди сотрудников милиции секретную справку «Об особенностях преступной деятельности лиц из числа «воров в законе» и рекомендациях по усилению борьбы с этой категорией уголовного элемента для практического использования»67. В этой справке, впервые на уровне центральной власти СССР, была предпринята попытка дать исторический и криминологический анализ института «воров в законе» и наметить пути по борьбе с этим явлением.

Такая активизация силовых структур в Москве по борьбе с организованной преступностью и «ворами в законе» не могла быть оставлена без внимания у грузинских руководителей. Тем более, что министром МВД СССР в тот период был переведенный из КГБ влиятельный генерал – армии В. Федорчук, личный ставленник Генерального Секретаря ЦК КПСС Ю. Андропова. Поэтому вполне закономерным следствием стала кампания по борьбе с криминальными авторитетами и «ворами в законе», организованная Центральным Комитетом Коммунистической партии Грузии. На бюро ЦК КП Грузии было принято решение о том, что неудачи в этой борьбе будут рассматриваться, как нежелание чиновников силовых органов противодействовать ворам и наказываться по всей строгости. На основании указанной директивы к середине 1986 года были арестованы и помещены в тюрьму 52 «вора в законе». Однако большинство арестованных криминалов получили лишь символическое наказание, так как Уголовный Кодекс не предусматривал ответственности за принадлежность к касте «воров в законе». Из материалов служебной справки следует, что указанные профессиональные преступники понесли следующее наказание: 4 вора были осуждены за нарушение режима высылки; 14 – за незаконное владение оружием и боеприпасами; 19 – за наркобизнес и иные формы преступной активности. Ни один из «воров в законе» не был осужден за реально осуществляемые функции, т.е. организаторскую роль в деятельности преступных группировок.

Данный эпизод подтверждает мнение многих исследователей, что на современном законодательном уровне очень трудно изолировать вора от его организаторской деятельности, которую он успешно осуществляет несмотря на противодействие и даже находясь в тюрьме. Тем не менее требовательность ЦК КП Грузии и активность правоохранительных органов все же привели к тому, что многие воры покинули республику и переселились в различные районы бывшего СССР (главным образом, в Москву).

lib.sale

admin